Саранча и Аваддон

В этой сцене ангел показывает Иоанну Богослову события, которые развернутся после того, как вострубит пятый ангел. В центре восьмиконечная звезда падает с небес. объятая пламенем. Слева от нее изображен маленький белый «ключ от кладезя бездны». Из огня высовываются змеи, которые жалят и убивают людей. Эта деталь восходит не к самому тексту Апокалипсиса, а к комментарию Андрея Кесарийского (VI–VII вв.), который сравнивал саранчу с червями, упомянутыми в Книге пророка Исайи (66:24): «червь их не умрет, и огонь их не угаснет; и будут они мерзостью для всякой плоти».

Справа от языка пламени стоит демоническая саранча (в древнерусских текстах – «прузи»), вышедшая из кладезя – подобная коням, с золотыми венцами на головах, человеческими лицами, женскими волосами и львиными зубами, закованная в броню, с хвостами скорпионов. Изображая этих монстров, древнерусские мастера в целом следовали за описанием и представляли саранчу похожей на кентавров с конскими или львиными телами и человеческими лицами. Андрей Кесарийский объяснял, что в этом видении подразумеваются нечистые духи, которые были некогда связаны Спасителем, но временно вырвутся на свободу. Неудивительно, что в некоторых рукописных Апокалипсисах «прузи», вышедшие их кладезя бездны, были подписаны «демоны».

Кладезь бездны, куда падает с небес круглая звезда, выглядит как пещера ада, в которой изображен серый демон. Миниатюра из Апокалипсиса второй половины XVI в. (Российская государственная библиотека. Ф. 173.I. № 16. Л. 41)

«Прузи» под предводительством «аггела бездны», который стоит у них за спиной, жалят и убивают людей скорпионьими хвостами. Миниатюра из старообрядческого Апокалипсиса, ок. 1800 г. (Baltimore. The Walters Art Museum. Ms. 917. Fol. 88).

Кладезь бездны и демоническая саранча. Гравюра Эрхарда Альтдорфера, ок. 1530–1534 гг.

 В росписях Троицкого собора саранча тоже напоминает крылатых кентавров: тела у них львиные, лица человеческие (с бородами и без), а на головы надеты золотые короны. За ними стоит персонаж с синей кожей и серпом в руках. Это их предводитель, «ангел бездны»: «имя ему по-еврейски Аваддон, а по-гречески Аполлион» (Откр. 9:11). В древнерусской иконографии Аваддона представляли то как бородатого человека в царской короне (борода – привычный знак старшинства и высокого статуса) и без каких-либо демонических черт, то как крылатого старца с серпом – атрибутом Смерти и Ада, то как черного демона, мало отличимого от обычных бесов.

В Апокалипсисе «Аваддон» (или «Абаддон») – имя собственное. Это слово происходит от древнееврейского корня, означающего «разрушение». В тексте Ветхого Завета оно встречается шесть раз – каждый раз в связке с упоминаниями смерти и царства мертвых («шеола»). Но в Откровении Иоанна Богослова, как и в некоторых иудейских апокрифах, Аваддон персонифицируется. Теперь это слово указывает не просто на гибель, тление и подземное царство – оно превращается в имя демона. Его второе имя, которое приводится в Откровении, Аполлион – греческий перевод того же слова Аваддон («разрушитель»). Но кроме того, это имя явно отсылало к имени бога Аполлона. В сознании христиан (как и иудеев) почитание греко-римских богов было идолопоклонством и служением демонам – в христианской литературе Зевс, Марс, Афродита, Аполлон фигурировали как бесы, которым поклонялись древние народы. Возможно, свою роль сыграло здесь и представление о том, что Аполлон был смертоносным богом, который посылал людям стрелы эпидемий.

Михаил Майзульс

Читать подробнее:

Подковырова В.Г. Особенности изображения «войска вражия» в русских лицевых Апокалипсисах в исследованиях Ф.И. Буслаева // Вестник Екатеринбургской духовной семинарии, 2019, № 4. С. 281–311.