Рождество Христово

Фреска Рождества Христова в Троицком соборе относительно лаконична – в XVII в. часто создавали более сложные, многофигурные композиции. Здесь мы видим трех ангелов (один несет по небу Вифлеемскую звезду, второй смотрит на нее, третий обращается к пастуху, которого он привел поклониться Христу-младенцу); трех волхвов с дарами, двух пастырей (молодой стоит за спиной Марии, а старый, опираясь на трость, подходит к Иосифу Обручнику), одну повитуху (в правом нижнем углу) – она готовится омыть рожденного Младенца – и, конечно, Святое Семейство: Марию с Христом на коленях и сидящего Иосифа. И все же многие детали этой фрески выдают эпоху, когда она была написана – «осень» русского Средневековья, время, когда иконопись Московского царства испытывала мощное влияние европейского искусства.

Традиционно в русской иконографии фигуру Богородицы изображали в центре композиции. Ее зрительно выделяли, укрупняя по сравнению с другими персонажами. Кроме того, лежащую Марию размещали на драгоценной красной материи, что еще нагляднее подчеркивало ее роль в изображенной сцене.

Прием укрупнения играл важную роль в русской иконописи, помогая маркировать любые значимые фигуры. В тех же композициях Рождества Христова ангелы, как правило, оказывались существенно больше и пастухов, которые пришли поклониться рожденному Младенцу, и волхвов, которые принесли Ему дары. Иосиф часто изображался более крупным, чем старый пастырь, который стоит перед ним. Даже осел и вол в пещере у яслей размером не слишком превосходили Младенца – значимость рожденного Мессии укрупняла его образ и уменьшала приближенные к нему фигуры животных.

Рождество Христово. Ок. 1341. Новгородский музей, Инв. № 3071. Фигура Богоматери расположена в центре, увеличена и выделена цветом – красной тканью. Ангелы изображены значительно крупнее чем волхвы слева и пастухи справа от Богоматери. Сидящий Иосиф явно превосходит в пропорциях стоящую в полный рост повитуху в левом нижнем углу иконы

Однако в росписи Троицкого храма эта логика уже не действует. Все фигуры здесь сопоставимы по размеру. Уменьшаются скорее не менее значимые, а более удаленные фигуры – прежде всего летящий в небесах ангел, который несет Вифлеемскую звезду, указывая дорогу волхвам. Это логика реалистического искусства, влияние европейских образцов. Персонажи и объекты изображаются уже не так как это нужно иконописцу (более важные – крупно и зачастую с нескольких сторон, не столь важные – мельче, см. «Ангелы в гостях Авраама»), а так, как увидел бы их сторонний наблюдатель.

Еще одно отличие этой фрески от большинства средневековых русских икон и росписей – поза Богоматери и Младенца. Иисус не лежит в яслях, но сидит на коленях у Богородицы и благословляет подошедших. Сама Богоматерь тоже не возлежит, а сидит, причем не в центре, а ближе к правому краю композиции. Эта схема отчасти напоминает образы Богоматери «Одигитрия» (Мария с благословляющим Христом-Младенцем). Сидящую Богородицу в XVII в. русские мастера изображали часто, тоже ориентируясь на европейские модели. Интересно, что в 1722 г. созданный императором Петром I Святейший Синод постановит, что в сценах Рождества Богородицу нужно изображать именно сидящей. По мнению российского священноначалия, это лучше подчеркивало чудесное рождение Христа, сохранившее девственность Марии.

Любопытная деталь появляется на фреске у ног Богородицы, рядом с белой головой осла. Сам осел, как и его вечный спутник вол (он написан правее, под ногами Марии, рядом с пастухами) появились в христианских композициях Рождества благодаря словам из книги пророка Исайи: «Вол знает владетеля своего, и осел – ясли господина своего; а Израиль не знает Меня, народ Мой не разумеет» (Ис. 1:3). Христианские авторы уже с III в. интерпретировали это как предсказание о будущем рождестве Мессии в простом хлеву. Однако интересен здесь не столько осел, сколько ясли (кормушка для скота), на фоне которых он изображен. По Евангелию, именно в них был положен родившийся Иисус. На фреске пустые ясли напоминают не только кормушку, но и гроб, каким его изображали во многих других сценах русской иконографии. Вряд ли это случайная деталь – можно предположить, что мастера намекали на будущее погребение и воскресение Христово. В иконографии Московской Руси такая перекличка смыслов встречалась нередко.

На русских иконах Рождества фигура младенца Христа удваивается – он изображен и в яслях, и ниже, в сцене омовения. На фреске Троицкого храма повитуха держит Христа одной рукой, а вторую опускает в купель, будто проверяя воду. Очень часто здесь изображали не одну, а двух женщин – первая льет воду в купель, а вторая держит Младенца. По рассказам апокрифических Евангелий Псевдо-Матфея и Иакова, в день Рождества Иосиф привел двух повитух, но когда они пришли к Богоматери, Христос уже появился на свет. Саломея, одна из повитух, усомнилась в непорочном зачатии и девственности Марии после родов – ей позволили убедиться, что Мария осталась непорочной, но в наказание за это у нее отнялась рука. Увидев чудо, Саломея уверовала и исцелилась. Эта история повлияла на русскую магическую традицию: Саломея (Соломония, Соломонида) стала покровительницей родов и персонажем множества восточнославянских заговоров – 26 декабря, Собор Пресвятой Богородицы, в некоторых регионах Руси даже называли «бабьими кашами» Саломеи и считали днем повитух. Кроме того, рассказ об уверовавшей женщине повлиял на некоторых иконописцев. Изредка на русских иконах голову Саломеи венчал нимб, знак святости, который ставил ее в один ряд с ангелами и Святым семейством.

Богоматерь Умиление, с праздниками. Фрагмент иконы сер. XVI в. (Псковский музей, Инв. № ПКМ 1529). На этой иконе повитухи изображены дважды: вверху ангел указывает им на Марию и Христа, справа внизу они омывают Младенца. Нимб изображен у Саломеи в обеих сценах

Читать подробнее:

 Антонов Д.И. Нимб и крест: как читать русские иконы. М.: АСТ, 2022.

Майзульс М.Р. Между Христом и Антихристом. «Поклонение волхвов» Иеронима Босха. М.: Альпина нон-фикшн, 2021. С. 135–142