Росписи купола

Росписи купола и барабана Троицкого собора строятся по традиционной модели, которая веками доминировала на Руси. На внутренней стороне главного купола в центральной части храма изображали Христа Пантократора (Вседержителя). Взирая на людей сверху вниз, Спаситель правой рукой благословляет их, а в левой держит книгу – Евангелие, Благую весть, дарованную Христом. Образ располагали либо на золотом, либо на синим фоне. Первый обозначал сияние небес, обитель праведников (См. «Белый и золотой: цвета рая»). Второй отсылал к цвету земного неба, также символизируя в этом контексте горний мир. Учитывая, что барабан прорезан световыми окнами, которые должны освящать храм, при прохождении лучей сквозь вертикальные оконные прорези образ Пантократора на золотом или голубом фоне начинал буквально сиять над головами людей, резко выделяясь на фоне полутемных потолочных сводов. Это могло производить сильное впечатление на присутствовавших в храме, о чем говорят записки некоторых средневековых путешественников.

В барабане Троицкого собора резкий акцент сделан на лик Христа – он доминирует на изображении, а благословляющая десница и Евангелие едва видны по краям. Это придает образу удивительную экспрессию. Как предполагают, этот образ написал Сила Саввин, второй мастер в артели и ближайший соратник Гурия Никитина.

Книгу в руке Христа изображали либо открытой, размещая в ней тот или иной фрагмент евангельского текста, либо закрытой. В последнем случае, как в росписях Троицкого собора, книгу показывали не только с фронтальной позиции. Письменный кодекс в руках Христа или святого – знак учительства, мудрости, духовного пастырства. Это важный объект, а следовательно к нему часто применяли прием мультиракурса, демонстрируя не с одной а одновременно с нескольких сторон (См.  «Ангелы в гостях Авраама»), чтобы показать толщину сложенных страниц и заключенную в ней мудрость. Иконописец или фрескист фокусирует внимание на значимом атрибуте, предлагая осмотреть его с разных позиций.

Варианты изображения книги в руках апостола Павла на русских иконах XV–XVI вв. На изображениях обрезы книжных страниц резко выдвигаются вперед, «разворачивая» книгу в нескольких плоскостях

В самом барабане, который поддерживает центральный купол, традиционно изображали ангелов, окружающих фигуру Христа. Это символизировало небеса и легионы ангелов (девять ангельских чинов, по популярной классификации Псевдо Дионисия Ареопагита), которые непрестанно поют славу Господу. Кроме небесных духов, в барабане могли писать святителей – епископов, причтенных к лику святых. А в росписях Гурия Никитина появился еще один мотив – в нижней части барабана, под окнами, изображены два ангела, которые держат Святой Убрус – плат с нерукотворным образом Христа (подробнее здесь).

Наконец, в четырех «парусах» – треугольных основаниях барабана, которые соединяют его со сводами, помещали фигуры четырех апостолов-евангелистов, Матфея, Марка, Луку и Иоанна, как правило склонившихся за письмом. В росписи сводов это создавало особую динамику. Книга в руках Мессии и книги ниже, у апостолов, показывают нисхождение Благой Вести на землю, от Христа к ученикам и от них к людям. Книги в руках святых (как правило, епископов) на храмовых стенах и иконах умножали образ благого Завета, полученного свыше.

Среди четырех евангелистов традиционно выделяется фигура апостола Иоанна. Это единственный из 12 учеников Христа, которого не убили и который дожил до глубокой старости. Его изображали с седой бородой, на фоне горок, которые обозначают здесь греческий остров Патмос, где жил Иоанн в конце дней и где он узрел в видении грядущий Апокалипсис. Рядом с Иоанном сидит юноша Прохор, записывая слова апостола-визионера.

Обратим внимание на жест, который демонстрирует Иоанн на фреске: палец его правой руки поднят вверх. Это жест приказа, императива, жест, обращенный от наставляющего к поучаемому. Его появление вполне логично в сцене с Прохором. Однако в этом контексте у жеста есть и особый подтекст. На многих иконах Иоанна Богослова изображали с указательным пальцем, который он подносит к устам. Это знак молчания. Такая иконография распространилась со второй половины XVI в. и, вероятнее всего, отсылала к заключительным словам Евангелия от Иоанна: «Многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг» (Ин. 21:25). Похожие эпизоды есть и в Откровении Иоанна Богослова: «И когда семь громов проговорили голосами своими, я хотел было писать; но услышал голос с неба, говорящий мне: скрой, что говорили семь громов, и не пиши сего» (Откр. 10:4). Апостола представляли как визионера, узревшего конец мира и хранящего тайны. Жест Иоанна на фреске Троицкого собора может намекать на этот известный визуальный мотив.

Апостол Иоанн Богослов в молчании. Кон. XVII в. (Архангельский музей изобразительных искусств, Инв. № 221-држ)

Апостол Иоанн Богослов в молчании. Кон. XVII в. (Владимиро-Суздальский музей, Инв. № В-6837)

В раскрытой книге апостола Иоанна читаются первые строки его Евангелия: «В начале бе слово, и слово бе к Богу, и Бог бе слово. Сей бе искони к Богу…» («…вся тем быша, и без него ничтоже бысть, еже бысть»: Ин. 1:1–3). Нашептывающий ангел – знак боговдохновенности текста. Орел в левой части второй иконы – символ апостола Иоанна

Читать подробнее:

Антонов Д.И. Нимб и крест: как читать русские иконы. М.: АСТ, 2022.