Росписи Троицкого храма: история

Открытие мощей Даниила Переславского и его канонизация повысили престиж Свято-Троицкого монастыря. Во второй половине XVII в. сюда вновь поступают средства от крупных вкладчиков, в том числе членов и родственников царской семьи. Это позволило расписать Троицкий собор фресками.

Роспись собора 1662–1668 гг. была первой самостоятельной работой костромича Гурия Никитина «с товарищами». До этого, по свидетельству дошедших до нас источников, он был рядовым мастером в артели костромских иконописцев старшего поколения. К моменту начала работы в Троицком соборе Гурию Никитину было около сорока лет, и он уже пользовался известностью в кругах высокопоставленных заказчиков.

Подрядил иконописцев келарь Даниловой обители Савва, позже переведенный в московский Чудов монастырь. Вероятно, он воспользовался покровительством ростовского митрополита Ионы Сысоевича, который в это время был местоблюстителем патриаршего престола. При Ионе артель Гурия Никитина участвовала в росписи кремлевского Архангельского собора – усыпальницы русских царей, но художники были отпущены в Переславль для выполнения монастырского заказа.

Летом 1662 г. костромская артель приступила к работе в Троицком соборе. В ее составе были Гурий Никитин, Сила Савин, Леонтий Емельянов, Григорий Григорьев, Симеон Павлов. Но в этот свой приезд мастера успели расписать только главу и своды храма, так как их снова вызвали в Москву для работ в Архангельском соборе. Весной 1668 г., вероятно, отчаявшись дождаться завершения работ в Троицком соборе, в то время уже чудовский келарь Савва пишет челобитную самому царю: «…пожалуй меня богомольца своего не вели государь тех иконописцов Гурья с товарыщи пяти человек на твое великого государя дело к Москве в нынешнем во 176 (1668) году высылать, чтоб им в твоем государеве бегомолье в Данилове монастыре церковь дописать. Царь государь смилуйся». 

Указом царя Алексея Михайловича руководителю Оружейной палаты боярину Б.М. Хитрово и костромскому воеводе В.С. Корсакову было разрешено отправить артель Гурия Никитина в Переславль. Но уже в начале лета того же года переславский воевода получил новую грамоту, согласно которой костромичи должны были срочно выехать в столицу для росписи церкви Григория Неокесарийского.

Однако дело затянулось – очевидно, художники не торопились возвращаться в столицу, так как работа на государя была почетна, но оплачивалась не слишком щедро, да и не регулярно. Поэтому упускать крупный монастырский заказ мастерам не хотелось. Началась довольно бурная переписка. Грамоты из Москвы рассылались в Кострому и Переславль, в ответ поступали отписки. По этим документам трудно установить, где же все-таки находились костромские иконописцы и сам Гурий Никитин в июле-сентябре 1668 г. – в Переславле, Костроме или на пути в Москву. Но из грамоты патриарха Иоасафа о разрешении совершать в Троицком соборе богослужения «после стенного в нем письма» явствует, что роспись храма к осени была закончена. 

Из этих же документов следует еще одно интересное наблюдение: к пятерым художникам, начинавшим работу в соборе, в 1668 г. присоединились, как минимум, еще трое костромских иконописцев: Григорий Попов, Петр Дунаев и Леонтий Пушкарицын. Все они, кроме Григория Попова, принадлежали к более молодому поколению мастеров. Росписи Троицкого собора были благополучно завершены.

Особенности росписей

Монументальные и в то же время простые формы храма XVI в. могли склонить художников XVII столетия к использованию более или менее традиционной схемы росписи. Её отдельные элементы восходят к живописи прежних эпох. Ассоциации с более древними стенописями вызывает и строгая логическая завершенность общего замысла, и лаконичность художественного языка фресок Троицкого собора. Вместе с тем, программа стенописи, а также иконография и трактовка отдельных сюжетов отличаются заметным своеобразием.

Вероятно, ведущая роль в составлении программы росписи принадлежала келарю Данилова монастыря Савве, который подрядил для работы в соборе артель Гурия Никитина. Несмотря на то, что между 1662 и 1668 гг. Савва был переведен в Москву, именно к нему, уже в кремлевский Чудов монастырь, ездил Гурий «спрашиваться о стенном письме». 

Содержание программы стенописей определялось, прежде всего, посвящением собора. В соответствии с традициями предшествующего столетия образ Троицы раскрывается через развернутое изображение «деяний». При этом имеются в виду не только события, изложенные в книге Бытия, но и история Божественного Домостроительства – Творение, Боговоплощение, Искупление и грядущее воздаяние – представленные, в том числе, и в традиционных композициях евангельского и богородичного циклов. Фрески на эти сюжеты занимают своды, алтарные абсиды, северную и южную стены храма.

Особое место в росписях собора принадлежит теме Второго пришествия Христа. Она раскрывается не только в цикле иллюстраций Откровения Иоанна Богослова (Апокалипсиса), расположенном, в основном, на западной стене собора, но и в некоторых других сюжетах, которые получают эсхатологическую трактовку. Предпосылкой такого внимания к эсхатологии мог быть, прежде всего, характер монашеского подвига Даниила, основавшего обитель на месте могил-скудельниц. Особую роль, по-видимому, сыграли и исторические реалии XVII века, поскольку создание фресок совпало с моментом ожидания конца света. Многие полагали, что в 1666 г. должен был явиться Антихрист, а через три года после этого состояться кончина мира – эти идеи утверждались, среди прочего, в популярных изданиях Московского печатного двора.

Ансамбль росписей Троицкого собора представляет большой интерес как значительный этап в творчестве костромских иконописцев во главе с Гурием Никитиным В обязанности руководителя артели входило «знаменить» – намечать общий план стенописи, рисунок важнейших сюжетов и руководить всем процессом работ. Но на своем участке росписи каждый мастер мог проявить достаточную творческую самостоятельность. Неудивительно, что даже при беглом осмотре стенописи можно заметить различие манеры исполнения разных ее частей.

В стенописи Троицкого собора, относящейся к первому этапу работы, отчетливо выделяется рука двух ведущих художников. Очевидно, ими следует считать Гурия Никитина, расписавшего своды храма, и второго ведущего мастера артели Силу Савина, главным произведением которого, скорее всего, является образ Христа Вседержителя в куполе. 

Из-за переделок здания Троицкого собора в конце XVII и в XX в. часть композиций стенописи была утрачена или повреждена, но в целом ее ансамбль дошел до нас в неплохом состоянии. Роспись поновлялась только однажды, в 1836 г. Тогда же появилась летопись по периметру собора, в нижней части стен. К счастью, первоначальная живопись при этом почти не пострадала. Фрески на сводах были прописаны с сохранением композиции, а на стенах и столбах были переписаны только фоны и надписи. Во время реставрационных работ конца XX и начала XXI в. была осуществлена промывка живописи и удалены пыль и копоть, сделаны пробные расчистки отдельных ее фрагментов.